Неприземленность.

Какой-нибудь предок мой был - скрипач,
Наездник и вор при этом.
Не потому ли мой нрав бродяч
И волосы пахнут ветром!

Не он ли, смуглый, крадет с арбы
Рукой моей - абрикосы,
Виновник страстной моей судьбы,
Курчавый и горбоносый.

Дивясь на пахаря за сохой,
Вертел между губ - шиповник.
Плохой товарищ он был, - лихой
И ласковый был любовник!

Любитель трубки, луны и бус,
И всех молодых соседок...
Еще мне думается, что - трус
Был мой желтоглазый предок.

Что, душу черту продав за грош,
Он в полночь не шел кладбищем!
Еще мне думается, что нож
Носил он за голенищем.

Что не однажды из-за угла
Он прыгал - как кошка - гибкий...
И почему-то я поняла,
Что он - не играл на скрипке!

И было все ему нипочем, -
Как снег прошлогодний - летом!
Таким мой предок был скрипачом.
Я стала - таким поэтом.

23 июня 1915


Что может быть прелестней,чем находить себя в великих произведениях искусства? Так вот, читая это стихотворение, я черпаю силы и надежду... Я понимаю... или меня понимают... Это не важно. Это так приятно чувствовать тоненькую нить, соединяющую тебя с поэтессой. С гениальной поэтессой. В какой-то момент становится страшно, оттого что начинаешь понимать Марину Цветаеву. Эту поистине сумасшедшую женщину. Но как только тебе открываются строчки из ее души, ты влюбляешься безоговорочно. Печально наверное, что существуют временные рамки, что прошло уже около ста лет, но сердечный мятеж, бушующая сила, непокорное мышление... Это все неизменно. И неспроста я равнодушно отношусь к простой серой массе. Это для того чтобы страстно любить неорденарность и яркие краски. И это было бы непростительным счастьем встретить человека, который поймет и примет все твое сумасшествие. Остается верить.

Боже упаси, только не примите эту непримитивность за левые попытки выделиться. Просто некоторые странные люди кричат о своей ненормальности, хотя, как обычное стадо, не видят дальше своего носа. Копайте глубже.
Целую.